Ирина КОБЕЛЕВА: «В этой профессии я не оставила сердце, я его нашла»

Есть профессии, которые держатся не на инструкциях, а на сердце. В преддверии Дня социального работника мы пообщались с жительницей села Ивантеевка - Ириной Кобелевой, которая почти 26 лет работает в комплексном центре социального обслуживания населения. О том, как судьба приводит в профессию, почему одиночество страшнее болезни, и как дарить людям счастье, не выключая собственное сердце

КОРР.: Ирина Александровна, вы родились и выросли в Ивантеевском районе или судьба забросила вас сюда?
И.А.: Я коренная жительница села Ивантеевка. Я не просто здесь живу, я здесь дышу. Если вкратце рассказать про мои детские воспоминания, то все они были абсолютно счастливыми. Меня всегда окружали мои многочисленные родственники, которые дарили мне постоянную любовь и заботу. Это было беззаботное, золотое время, пропитанное ароматами бабушкиных блинов, выездами на природу, теплом. Здесь я знаю каждый уголок, каждую тропинку. Я бы не променяла это место ни на какое другое.

КОРР.: Кем были ваши родители? Принято считать, что в социальную сферу идут люди, у которых пример помощи был перед глазами с детства. Было ли в вашей семье такое правило — «делиться последним»?
И.А.: Вы прямо в точку попали про это «делиться последним». Мама у меня работала в банке, а папа был стропальщиком. С раннего детства родители приучали меня к домашнему труду: что-то приготовить, прибраться в доме, помочь в огороде. А в те далекие времена, когда еще не было никаких социальных работников, мы постоянно проводили время у своих бабушек. Там мы тоже мыли полы и всячески помогали по хозяйству. Но главное, чему нас научили — у нас всегда было заведено помогать ближнему и просто нуждающимся. Это даже не обсуждалось, это было как закон.

КОРР.: Вспомните момент из детства, когда вы впервые остро почувствовали чужую боль?
И.А.: Мы с семьей жили в многоквартирном доме, где также проживали одинокие пожилые люди. Мы постоянно пытались им хоть чем-то помочь: сбегать за хлебом в магазин, просто по-соседски угостить кусочком свежего пирога. Тогда я, будучи еще девчонкой, впервые отчетливо поняла, что одиночество — это страшнее болезни. Это не боль физическая, которую можно вылечить таблетками. Это боль души, которая разъедает человека изнутри. И, наверное, именно с того детского ощущения во мне зародилось желание эту боль лечить.

КОРР.: Что привело вас именно в эту профессию? Был ли это сознательный выбор или стечение обстоятельств?
И.А.: Знаете, в моей биографии это было скорее стечение обстоятельств, которое стало судьбой. В начале двухтысячных времена были непростые, особенно с работой. В Ивантеевке тогда как раз открылся комплексный центр соцобслуживания, и туда набирали социальных работников. Моя мама, которая сама уже трудилась в этой сфере, сказала: «Ира, ты ж у меня грамотная, добрая, иди попробуй». Я пришла, окунулась в эту атмосферу и поняла — это мое. Так я здесь и задержалась почти на 26 лет.

КОРР.: Социальная работа — это часто про чужую беду. Как вы научились не носить эти тяжелые истории домой, на свою кухню?
И.А.: Никак не научилась. Честно. И это моя беда, и мое спасение одновременно. Если научиться выключать сердце, как тумблером, то ты превратишься в робота по выдаче продуктовых наборов. Конечно, я стараюсь не тащить работу в дом, дома у меня другая жизнь, семья, заботы. Но я постоянно нахожусь на связи. Телефон не выключаю никогда. Бывает, зазвонит среди ночи от подопечного — я сразу, без раздумий, беру трубку. Я понимаю, что просто так среди ночи звонить не будут, значит, с человеком что-то случилось. Мое сердце болит за них, и с этим ничего не поделаешь.

КОРР.: Был ли случай, который вы вспоминаете как чудо? Когда вы поняли: «Ради этого стоит работать»?
И.А.: Можно сказать, что в нашей профессии это происходит регулярно. В этом и заключается главный парадокс социальной работы. По документам у нас есть «услуги» — принести продукты, убраться, заполнить справку. Это измеряемые, сухие вещи. Но если ты принес продукты и не присел на минутку поговорить о жизни, то ты выполнил норматив, а человек остался холодным внутри. Счастье — это же не галочка в отчете. Счастье — это когда ты видишь в глазах бабушки или дедушки не обреченность, а живую искорку: «Ой, Ира пришла! Сейчас новости расскажет, посплетничаем, посмеемся». Создать атмосферу, в которой оттаивает душа — вот это и есть моя главная «услуга». Настоящее чудо для меня — когда благодаря простой заботе и человеческому вниманию человек перестает чахнуть и начинает расцветать на глазах.

КОРР.: Кем вы мечтали быть в детстве, и осталось ли в вас что-то от той маленькой девочки?
И.А.: Скорее всего, я бы пошла в творческую деятельность. С самого детства я сильно увлекалась чтением, особенно мне нравился Михаил Шолохов. Кроме того, я некоторое время занималась пением в хоре. Мне всегда было близко творчество, и даже сейчас оно меня не отпускает. Но я уверена, что даже если бы судьба сложилась иначе, я все равно бы старалась помогать людям. Даже когда просто смотрю сюжет по телевизору о тяжелобольном ребенке, рука сама собой тянется за кошельком, чтобы перевести хоть копеечку на его скорейшее выздоровление. Это уже внутри меня навсегда.

КОРР.: Что делает вас счастливой помимо работы? Говорят, у вас золотые руки.
И.А.: Да, меня можно назвать увлеченным человеком. Я всегда любила делать что-то собственными руками: вязать, возиться в огороде, готовить что-то необычное. В последнее время меня очень увлекло вязание ковриков из старой одежды — и полезно, и для души отдых. И сейчас, по мере возможности, мы вместе с моими коллегами стараемся оказывать посильную помощь нашим ребятам, которые находятся в зоне проведения СВО. Мы занимаемся сушкой продуктов для суповых наборов, собираем посылки и передаем им привет из родного дома. Когда знаешь, что твои руки делают добро — это и есть счастье.

КОРР.: Ирина Александровна, спасибо вам за этот искренний и душевный разговор!
Беседовал Сергей РЯЗАНЦЕВ